РАЗМЫШЛЕНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ И ЛЮДЯХ(Страница: 51)

Размышление о человеке и людях читать История людей в зеркале истории цивилизаций 51

Угодив в клоаку абсолютной власти, умудренный опытом, доб­ропорядочный, пожилой человек за несколько лет превратился в то, что грязной кляксой запечатлелось в истории. Для полноты образа приведем некоторые высказывания Светония.

«На Капри, оказавшись в уединении, он дошел до того, что за­вел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата. Соб­ранные толпами отовсюду девки и мальчишки. наперебой сово­куплялись перед ним по трое, возбуждая этим зрелищем его уга­сающую похоть».

«С течением времени он перешел к открытому вымогательст­ву. Гнея Лентула Авгура, очень богатого человека, он угрозами и запугиваниями довел до самоубийства в надежде стать единствен­ным его наследником. В Галлии, в Испании, в Сирии и в Греции он у местных правителей отбирал имущество по самым пустым и бесстыдным наговорам».

«Ливия, мать его, стала ему в тягость: казалось, она притязала на равную с ним власть. Он и потом не посетил ее, когда она за­болела, и заставил напрасно ждать себя, когда она умерла, так что тело ее было погребено лишь много дней спустя, уже разлагающее­ся и гниющее».

«От Германика у него было трое внуков - Нерон, Друз и Гай. Тиберий сам написал на них обвинение (первых двух), полное са­мых ядовитых нареканий, и, когда они были объявлены врагами Отечества, умертвил их голодом, Нерона - на острове Понтии, Друза - в подземелье Палатинского дворца».

«Дня не проходило без казни, будь то праздник или заповедный день. Родственникам казненных запрещено было их оплакивать. Обвинителям, а часто и свидетелям назначались награды, никакому доносу не отказывали в доверии».

«Из тех, кого звали на суд, многие закалывали себя дома, уве­ренные в осуждении, избегая травли и позора, многие принимали яд в самой курии, но и тех с перевязанными ранами, полуживых, еще трепещущих, волокли в темницу. в один день двадцать чело­век были сброшены в Тибр, среди них - и женщины, и дети. Девст­венниц старинный обычай запрещал убивать удавкой, поэтому не­совершеннолетних девочек перед казнью растлевал палач. Кто хо­тел умереть, тех силой заставляли жить. Смерть казалась Тиберию слишком легким наказанием».

«Еще сильней и безудержней стал он свирепствовать, разъярен­ный вестью о смерти сына своего Друза. Когда он узнал, что его погубило отравой коварство жены его Ливиллы и Сеяна, то не было больше никому спасенья от пыток и казней. Дни напролет прово­дил он, целиком погруженный в это дознание».

«Но среди этих злодеяний, окруженный ненавистью и отвраще­нием, он не только вечно трепетал за свою жизнь, но даже терзался оскорблениями».

«Его мятущийся дух жгли еще больнее бесчисленные поноше­ния со всех сторон. Не было такого оскорбления, которого осуж­денные не бросали бы ему в лицо или не рассыпали подметными письмами в театре».

«Даже Артабан, парфянский царь, позорил его в послании, где попрекал его убийствами близких и дальних, праздностью и раз­вратом, и предлагал ему скорее утолить величайшую и справедли­вую ненависть сограждан добровольной смертью. Наконец он сам себе стал постыл: всю тяжесть своих мучений выразил он в начале одного письма такими словами: «Как мне писать вам, отцы- сенаторы, что писать и чего пока не писать? Если я это знаю, то пусть волей богов и богинь я погибну худшей смертью, чем поги­баю вот уже много дней».